August 20th, 2010

The Republic of Spies (Abkhazia) / Страна шпионов (Абхазия)

Abkhazia, one of the breakaway provinces over which Russia and Georgia fought in 2008, has been colonized by Russia’s state security services. And the locals are hardly thrilled.

On a sunny afternoon earlier this summer in the garden of a freshly renovated resort overlooking the Black Sea, a group of Russian security-service and Interior Ministry officers on holiday were raising their vodka glasses. The toast: to their future summers in the separatist republic of Abkhazia, once a favorite holiday spot for Stalin’s elite and now, despite its nominal independence from Georgia, Russia’s newest colony. After a war in 2008 to help Abkhazia and South Ossetia partition themselves from Georgia, Russia is making itself right at home.
The party’s host, Alexander Tsyshba—the head of the privatization and investments department for the seaside city of Gagra—looked satisfied. After over 15 years of economic blockade by Georgia, investment in Abkhazia was almost nonexistent, the resorts were empty, and the economy was stagnant except for a trickle of business controlled by Russia’s Federal Security Service (FSB). Now, with 3,000 Russian troops stationed in the republic, Tsyshba’s old FSB friends have begun to buy up prime property across the breakaway republic. “To buy property in Abkhazia, the FSB officers use the special relationship of their long-term contacts with us,” he explains with a smile.

The Russian special services’ “special relationship” with Abkhazia began well before the region’s break from Georgia in 1991, in the days of the Soviet KGB. From Stalin’s era on, every other Abkhaz family had a KGB officer, a secret agent, or an informer among their relatives. Former agents told NEWSWEEK that Moscow gave the tiny South Caucasus republic a special status—of an autonomous republic within the Georgian Soviet Socialist Republic—in order for the KGB to have a pleasant headquarters in the palm-lined seaside boulevards of Sukhumi. Locals like to boast that “Abkhazia used to beat the world record on the number of secret agents per capita,” says Lavrik Mikvabia, a colonel in the Abkhaz border guard. And Vladimir Rubanov, a three-star general who ran the old KGB’s analytical department, told NEWSWEEK that “the KGB always had its special power in Abkhazia. When I came for vacation and went out for a beer with my friend, a senior Abkhaz KGB commander, we did not have to pay for our beers or a plate of crabs. We just showed our KGB IDs.”
Traditions are respected in the Caucasus. So nobody was surprised when the FSB, the successor agency to the KGB, inherited the Mayak sanitarium, a former KGB rehabilitation center for agents, after the breakup of the Soviet Union in 1991. Or when officers of the Federal Protection Service, the agency guarding the president and other top officials, brought their families to spend summers at the dacha that Khrushchev once used—a strictly guarded, enormous resort covering more than 10 square kilometers of seafront property in Pitsunda. Now a rotating cast of former and current FSB officers has arrived to rent and privatize luxury hotels, sanitariums, and dachas on prestigious bits of land.

In the two years since Russia went to war to “liberate” Abkhazia and South Ossetia from the Republic of Georgia, the Russification in those provinces has accelerated. Almost all the best Abkhaz architectural monuments have ended up in the hands of Russian investors: the 19th-century palace of the Prince of Oldenburg; Olga’s Tower; another graceful palace in the Mauritanian style in the hills overlooking the city; and Gagra’s oldest landmark, the ancient Persian Attaba Fortress, dating to the fourth and fifth centuries. Luxurious real-estate developments like the Dolfin Hotel, which opened last January, have emerged along the seafront, waking Pitsunda’s tourist industry from years of comatose postwar decay. Tsyshba, the Gagra privatization guru, proudly boasts that the city is “the best FSB resort.”
The Dolfin Hotel’s manager, Alexander Chukbar, agrees, but he adds warily that the new owners “are not the kind of people one can just go up to and chat with.” In Soviet days, the KGB was a state within a state. Now, with former KGB officer Vladimir Putin and his circle of former spooks still very much in control of the country, the FSB’s hand extends into almost every major Russian business. Former KGB officers turned businessmen are warmly welcomed in their old Abkhaz stomping grounds—and have brought billions of dollars of investment. Rosneft, Russia’s state oil company famous for its ties to the Russian security establishment, arrived this year to open an office in Sukhumi and begin a $32 million geological-research program offshore in the Black Sea, considered a prospective oil-rich region.
Other groups in the Russian elite have also followed the spooks’ lead. Moscow Mayor Yuri Luzhkov has lost no time grabbing a massive piece of land outside Gagra for a $70 million resort complex the locals call “Project Moscow.” Luzhkov is also constructing a gigantic office in Sukhumi to coordinate investments from Moscow, to be called the Moscow Center. Russia’s Ministries of Defense, Agriculture, and the Interior have reclaimed state dachas in Sukhumi, Gagra, and Gudauta so that their employees can vacation there. Alexander Tkachev, the governor of Krasnodar region in southern Russia, has spent the last two summers in the dacha built by Stalin’s secret police chief; he rents it from the local government, which can’t afford to renovate it. And Sergei Kiriyenko, the head of Russia’s nuclear-energy agency, owns a winery in Abkhazia, according to the local administration.
But the biggest investor of all is Prime Minister Putin, who visited Abkhazia last summer for the war’s first anniversary, and pledged $500 million in state aid to strengthen Abkhaz defense. He has also promised millions for a huge project to redevelop the town of Pitsunda, famous for its enormous old pine trees—beloved by the tsars, the Soviets, and the new Russian elites alike. The Russian government is planning to build what Astamur Ketsba, head of the regional administration, calls “Putin City”—a lavish luxury resort with a port for yachts, health clubs, and private beaches. It is expected to be ready in time for the 2014 Winter Olympics in nearby Sochi. In the meantime, Abkhaz President Sergei Bagapsh told NEWSWEEK that he has already received 300 million rubles of 9 billion offered, and that he has reached an agreement with Putin that will allow Russian citizens to own private property in Abkhazia. He boasted that the airport Sukhumi will open next month is better than the one in Sochi, and that soon, Russian S-300 surface-to-air missiles will be stationed in his breakaway republic.

Not all the locals are happy about the invasion of Russian money, fearing an assault on their newly won independence. Tomara Lakrba, the main architect of the towns of Gagra and Pitsunda, says she was “astonished” when she saw the proposed designs for Putin City, which—with more than 10 stories (where three or four are normal)—she considered tall and ugly. “I realized that Russian security services gave us our independence in order to be able to decide what to buy and build in our cities,” she says.
Many young Abkhaz also feel concerned about the Russian elite buying up their proud, small state. “I do not think Russians understand that we are different; we do not want to be a KGB state again. We would never give our land back to Georgia, but to be independent, we mean from Russia as well,” says Akhra Smyr, a youth community activist in Sukhumi. He and other irritated young activists shared with NEWSWEEK their frustration about how Russian tanks destroyed the roads in the Gali region and how their international phone code has become +7, the same as Russia’s.
Abkhazia’s tiny military also feels steamrollered by the FSB, which has taken over controlling the border with Georgia. There are only two checkpoints (of more than a dozen) left under Abkhaz control, and some 120 Abkhaz officers have lost their jobs. Sixty were fired outright and 60 were turned into customs agents. “We are all war veterans,” says the commander of Abkhaz border troops, Col. Lavrik Mikvabia. “We spilled blood for our freedom. The FSB border officers should remember that when they treat us as if we were their colony.”
It seems too late, though, for the Abkhaz to reconsider their pact with their powerful northern neighbor. Abkhazia’s border with Georgia is secured by a full division of Russia’s border guards, who answer to the FSB. Bright orange trucks—with the double-headed-eagle logo of the Russian Federal Construction Co.—crawl along the coastal roads, carrying sand and gravel for the seven-story buildings the FSB is building for the border guards and their families in Gali, a regional center on the border with Georgia.
With so much Russian money being poured into Abkhazia, U.S. Secretary of State Hillary Clinton’s calls for the Russian military’s immediate withdrawal ring a little hollow. Never mind the ceasefire terms that ended the war, under which Moscow promised to withdraw. “Russia has just arrived,” President Bagapsh told NEWSWEEK. The West should “stop having any illusions about what they call Russian occupiers leaving any time soon.”
http://www.newsweek.com/2010/08/18/how-russia-s-fsb-colonized-abkhazia.html
----------------------

Collapse )
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

Комментарии к статье - Страна шпионов (Абхазия)

Сама статья
ПРАГА-- Международное издание Newsweek вышло с пространной статьей об Абхазии под названием "Республика шпионов". Автор статьи Анна Немцова рассказывает о том, какую роль играют спецслужбы в жизни самопровозглашенной республики - практически все важные вопросы решаются сегодня в ФСБ России. Более подробно о сегодняшнем положении в Абхазии в интервью корреспонденту Радио Свобода Нико Нергадзе рассказала сама Анна Немцова.

Нико Нергадзе: Эта проблема, о том, что вы пишете, будто Абхазия превращается в колонию КГБ. Эта проблема, которая часто затрагивается, о ней говорят сами абхазы?

Анна Немцова: Ну, да. Они об этом говорят скорее с юмором: "мы уже республика ФСБ". Они об этом говорят с иронией.

Нико Нергадзе: Каковы ваши впечатления? У вас в статье упоминались несколько абхазов, которые были недовольны этим положением. У вас осталось впечатление, что многие там так думают?

Анна Немцова: Нет. У меня осталось впечатление, что думают только те, кто принимает решения, и кто сталкивается конкретно с какими-то проблемами. То есть, случай с архитектурой. Главный архитектор Гагры и Пицунды ездила в Москву, общалась там с
архитекторами, которые ей сказали: мы так любим абхазскую архитектуру, не дай им превратить Абхазию, Гагары в Сочи.

Нико Нергадзе: Смена архитектуры, вы думаете, связана с ФСБ?

Анна Немцова: Вы смотрите, кто сейчас приезжает в Абхазию. Это, конечно, в основном, люди из ФСБ, которые охраняют границы. Мое первое общение было в Гали с полковником, с Лавриком, у которого сложилась очень тяжелая ситуация с российскими пограничниками, потому что незадолго до того, как я туда приехала, там был убит ветеран абхазской войны, и друг этого полковника. Он был убит диверсантами из Грузии. Они проникли на территорию Абхазии, была перестрелка, убили, а они, раненые, ушли через границу. Когда этот полковник связался с российскими пограничниками: помогите, дайте собак, пойдемте по следу, с российской стороны ему не помогли. Ему пришлось из Сухуми выписывать собак и идти по следу уже спустя много часов. Когда они пошли, они поняли, что граница прозрачная. У них были большие претензии к российской стороне: если уж вы решили охранять эту границу, то охраняйте ее как следует, или дайте мы будем ее охранять. Но произошло следующее: абхазских пограничников фактически уволили и они уже не охраняют границы Абхазии. Абхазские границы теперь охраняют, в основном, российские пограничники, ФСБ. У них накопилось такое количество обид, я не ожидала, что так будут обижены абхазские пограничники, так как они, абхазы, в Гали все-таки стоят на пропускном пункте. Когдастало плохо абхазу, с сердцем плохо, и российские пограничники помогли ему, был звонок из главного российского штаба в Сухуми, и сказали, что не надо больше абхазов привозить на базу и общаться с ними.

Нико Нергадзе:
Как я понял, эти обиды направлены больше против ФСБ, чем против России как государства, да?

Анна Немцова: Во-первых, традиционно Абхазия была республикой, в которой было много КГБ. Традиции не изменились, КГБ оттуда не уходило. Сейчас их пришло больше. А уважение к ним всегда было - это старые связи, дружеские связи. В Абхазии все держится на старых связях. Но сейчас настолько велик напор, настолько много уже приехало и грузовиков, и танков, и военная база строится, что абхазы начинают роптать, они все-таки не хотели бы быть колонией, они хотели бы быть независимой республикой. Но у них уже российский мобильный телефон, и границы пактически прозрачны – вот это не нравится местному населению. Но чем прекрасна Абхазия – она очень прозрачна. В Абхазии действительно демократия. там действительно выбрали Багапша, потому что в Абхазии есть свобода слова, и там есть и оппозиция, там все все узнают. То, что пограничники обижены, знает вся Абхазия».

Collapse )

В Грузии начался призыв

ТБИЛИСИ---В Грузии на этой неделе начался военный призыв в вооруженные силы страны. В Грузии нет военных комиссариатов, а призывом занимается министерство регионального развития по заказу министерства обороны. Количество призывников определяется нуждами армии, а не количеством всего мужского населения в возрасте от 18 до 27 лет.

Институт призыва в армию предполагалось отменить уже к прошлому году. Об этом в 2007 году говорил Бату Кутелия, бывший тогда заместителем министра обороны Грузии. Однако, в этом году президент Саакашвили сделал заявление о том, что как можно большее число людей должны пройти службу в армии.

“Каждое село должно суметь себя защитить. В каждом селе, в каждом населенном пункте, находящемся на свободной территории, должны быть небольшие группы с определенной подготовкой. У них должны быть ответственные лица. У них должно быть минимальное количество оружия, чтобы они смогли защитить свою деревню, землю, улицу, город и район. За счет этого в случае, если противник решит выдвинуться из уже занятых им регионов, где уже прошла этническая чистка, под ним должен будет гореть каждый квадратный метр земли. Такова наша задача”,- заявил месяц назад Саакашвили.

Collapse )

Переворот сознания. А вернее, его укрепление - Грузинские реформы

Грузинские реформы - это самая удивительная метоморфоза не только из тех, что я видел, но и из тех, что мог себе когда-либо представить

Нет, я, конечно, слышал о тех переменах, которые произошли в Грузии. О борьбе с коррупцией, реформе милиции.

Но я и близко не предполагал, каков масштаб и скорость этих преобразований. И одно делать слышать, а другое - потрогать.

За 6 лет люди изменили не только экономику и общественную модель, но и менталилет. Если бы кто-то мне сказал 6 лет назад, что это возможно, я бы, мягко говоря, не поверил.

В каком-то смысле грузины не сделали ничего удивительного. Они провели абсолютно стандартный пакет преобразовний (стандартный для тех, у кого голова хотя бы немного фурычит, и кто имет хоть какое-то представление о том, как развивается цивилизованный мир - а как вы понимаете, я сейчас не о всех, и особенно не о тех, кто сейчас у власти), который уже привел к процветанию десятки стран.

Только сделали они это более решительно и масштабно. И обратите внимание на одну немаловажную делать: сделали это все-таки грузины. Пусть на меня не обижаются грузины, но еще 7 лет назад, это была нищая с нигерийским - или хуже - уровнем коррупции страна без каких-либо перспектив. Как говорят по-английски, basket case.

Collapse )

Georgia's mental revolution

FOUNTAINS dance, children play and families stroll along Batumi’s five-mile seafront boulevard, lined with palm trees, hammocks and playgrounds. Less than a decade ago, Ajaria, a verdant south-western corner of Georgia of which Batumi is the regional capital, was the personal fief of Aslan Abashidze, a strongman who seemed to own the place more than run it. He never appeared without an army of goons, and closed the streets when his son felt like racing his Lamborghini. Cut off from the rest of Georgia by checkpoints, the economy was stagnant.

Today this gently beguiling holiday resort is an exhibition of Georgia’s capitalist achievements, a showcase of its transition and an advertisement for what Abkhazia, a separatist region to the north, could have become had it not been, in effect, annexed by Russia following the short Russia-Georgia war two years ago.

Like any advertisement, Batumi does not reveal the full picture. Away from the seashore, there are striking signs of poverty and unemployment in Georgia. But the change here is real—not just in the five-star hotels springing up in Batumi, its restaurants or the casinos full of Turkish punters, but in the way Ajaria is administered. So real, in fact, that some Russian officials are starting to worry about the unflattering gap between Ajaria and unreconstructed Abkhazia.

Collapse )

Новости из Москвы - Нехватка Моргов

Приехал знакомый из Москвы.
Врач по профессии. Работает в скорой помощи.
Рассказал историю.
Во время пожаров в Москве вызвали его группу.
Когда подошли к месту происшествия оказалась что мужчина уже был мертвым.
Позвонили в морг сообщили что везут труп. А в ответ "У нас нет мест"
Позвонили в другой - там тоже самое.
Оказалось вообще в моргах уже нету мест!

Он сказал что даже половину информации о смертности в Москве по телевизору не показывают.
Уже начали открывать новые морги.
Вот такая вот история.